позавчера совсем заигрался в куличики: стоял на Щукинской и думал, как бы поэффективнее причинить боль дорогому человеку. да ещё так, чтобы не очень сильно. думал об этом и понимал, что и почему я хочу сделать. что это глупо, что так делать не надо. но всё равно сделал.
вот это осознанность. ай да я!
но и причины понятны.
а вчера Чупушко посадил меня на велосипед, прокатил через весь город и причинил тем самым много радости.
сегодня днём в Питере впал в крайнее уныние и неопределённость из-за физической слабости вызванной акклиматизацией. сейчас слушаю Tamlin и понимаю, что возможно всё потому что всё это — игра разума.
эти мыльные пузыри надуваются и лопаются в голове постоянно.
и глупо махать руками вокруг какого-то из них, пытаясь сохранить его подольше.
если уж не избавился от мыльного раствора совсем — стой спокойно и любуйся, как замысловато они летают вокруг и как задорно лопаются.
всем привет!
Вед говорит: “Религия — это как коридор. Как люди идущие по коридору смогут научить тебя свободе?” У Веда дырявая футболка и густые черные усы. Вед говорит: “Просветление? Это очень просто! За неделю тебя научу!” Брат Веда держит кафешку недалеко от дома, где живёт его семья. Вед раньше тоже занимался мирскими делами, но потом решил посвятить себя преподаванию мудрости. Вед говорит: “Йога? Теперь йогу преподают на каждом шагу, как продают овощи или фрукты — сплошная коммерция!” Другой брат Веда женат на немке, имеет от неё сына, и хочет развестись, потому что он не может оставить семью и переехать в Германию, а она не выносит Индию с постоянной жарой и всеми прочими удобствами. Этот брат приходит и пытается взять с нас за жильё больше, чем договаривались. Вед возвращает деньги. Вед говорит: “Я не люблю обман, поэтому меня местные недолюбливают.” Вед пишет книжку “Жизнь и Йога”, хочет написать ещё “Религия и Притворство”, а для третьей ещё не придумал название. Вед говорит: “Когда я опубликую эту книгу, религиозные люди начнут меня искать, чтобы убить. Как Иисуса, который рассказал всем правду”. Вед жуёт паан, постоянно переписывается с кем-то смсками и смотрит телевизор с семьёй. Вед говорит: “Мир вокруг нас постоянно меняется, а ты не готов это принять, от этого все твои расстройства.”
Вед как-то дал два бесплатных урока таблы какому-то японцу. Японцу очень понравилось, он просил ещё уроков за деньги. Но Вед отказался, мотивируя тем, что научил всему чему мог, и что на табле он вообще не умеет играть. Вед говорит: “Мы постоянно пытаемся произвести на других впечатление, но в первую очередь мы врём себе”. Когда у учеников не получаются асаны, Вед смеётся так, что сначала хочется обидеться, а потом рассмеяться вместе с ним. Вед говорит: “Ты можешь несколько жизней заниматься асанами и пранаямой, но так и не понять, что такое йога”. Семье не нравится, что Вед перестал заниматься бизнесом и приносить много денег в дом. Вед говорит: “Йога — это единство. Единство тела, души и разума. Единство внутренних намерений и внешних проявлений.”
Однажды Вед пришёл к врачу с высокой температурой. Врач спрашивает:
— Какие у вас проблемы?
Вед говорит:
— У меня нет никаких проблем!
— Так зачем же вы ко мне пришли? — спрашивает врач.
— У моего тела есть некоторые проблемы!
Вед говорит: “Почувствуй, как твоё тело, твой разум и твои мысли расслабляются. Но ты — не тело, не разум и не душа. Ты только сознание — лишь часть души.” Вед немного похож на ребёнка своей доброй и недокучливой непосредственностью. Он говорит: “Кан-сос-нэс!”. Он пытается донести до всех учеников свою философию, поделиться своей свободой, и на каждом занятии говорит одно и тоже. Он говорит: “Тотс!” Он способен проводить часы в объяснении своих философских взглядов. Он говорит: “Энд ю фил ит!” По воскресеньям к нему заходят местные со своими вопросами и откровениями. Вед говорит: “Если у меня нет настроения, я просто гоню их прочь.”
К Веду пришёл японец и, узнав, что Вед преподаёт йогу, попросил показать, что Вед умеет. Вед говорит: “Я сразу показал ему на дверь!” Вед считает, что японцы плохо разбираются в философии.
Вед говорит: “Когда ты сидишь в лодке, и её раскачивает, тебя тоже раскачивает. Когда ты смотришь на лодку с берега, как бы её не раскачивало, тебя это не коснётся. Смотри на свой разум с берега. Он расстроен? Это его проблемы.”
Вед смотрит на тебя и улыбается.
Иногда это заметно только по его глазам.
Сегодня — день выборов. На улицах много военных. Они сидят на каменных приступках домов, ружья за спиной, каски отложены в сторону, и едят ланч из картонных коробочек.
Избирательные участки находятся тут же: рядом с почтой есть небольшой дворик-закуток,
там сидят люди с бюллетенями, и толпятся в нетерпении желающие проголосовать. Ни кабинок, ни урн. “Галочку надо ставить здесь или здесь,” — показывает работник участка избирателю. Бабуля-избиратель берёт ручку и голосует. Другой участок находится чуть дальше нашего дома, ближе к кафе, где мы обычно едим. Тут бюллетени выдают прямо на улице, на небольшой ступеньке. Видимо, поэтому вокруг все лавки и кафешки закрыты, и чтобы поесть надо хитрить — заходить с черного хода.
А вчера на нашей улице был праздник: семья ремесленников-резчиков по камню открывала свою лавку. В середине дня улицу застелили зелёными коврами и украсили цветочными гирляндами. В музыкальном магазине, где я стучу в джембе — прямо за стеной от новой лавки, один за другим появляются люди. Их усаживают на мягком полу и приносят угощение: выпечку и сладости. Вскоре угощение приносят и мне:
— Мой брат и я — мы открываем магазин! Обязательно зайди к нам после занятий, — говорит мне
средних лет мужчина, и искренняя довольная улыбка не сходит с его лица.
— Мой старший брат — он художник, — говорит, — художник по камню. Я — тоже художник, но мой брат, он — действительно хорош.
— Спасибо большое, — отвечаю, — Обязательно загляну!
Таня заходит за мной в конце занятия и тут же получает угощение, даже отказаться по причине сытости не удаётся.
В новой лавке блистят витрины, на стеклянных полочках расставлены черепахи, слоны, тигры и разные божества — всё вырезано из камня, самых разных цветов и размеров. Мы оглядываем всё молча: ищем совсем маленького слоника в подарок для таниной подружки. Не найдя ничего подходящего, мы говорим:
— Замечательный магазин, очень красиво и уютно!
— Спасибо, — говорит младший из братьев.
И мы уходим ужинать в кафешку. Но через сорок шагов он догоняет нас и вручает малюсенького, с ноготь большого пальца, резного слоника:
— Самый маленький слон, какой только бывает — вам подарок! — говорит и, улыбаясь, уходит обратно праздновать.
хорошо собранного робота за десять дней не разобрать!
однако, теперь понятно, куда гаечный ключ и отвёртку прикладывать.